|
Нежить
Авторы: Aerion, DJ Riff.
Мир Thief — это, на первый взгляд, тёмный ренессанс с магией, но на деле же, если покопаться, можно обнаружить сложную энергетическую метафизическую систему, где сама смерть работает по законам, далеко не часто встречающимся в фэнтези.
Помимо привычных нам четырёх стихий, а именно воды, огня, земли и воздуха, существуют ещё три субстанции мироздания: жизнь, свет и тьма. Стихии в космологии вселенной отвечают за «материальную структуру» вещей и организмов, функционирование биомеханики живых тел в требуемых соотношениях и формах (строение клеток, химические реакции, выделение тепла и пр.), и в здоровом организме эти стихии сбалансированы, направляемы энергией жизни. Подтверждение этой концепции можно увидеть на схеме из Книги Пепла, найденной в Башне Некроманта в Дэйпорте, и эта схема, с пересечением различных потоков от «столпов» с четырьмя кругами стихий, включая три круга (нижний закрашен) на центральной вертикальной оси «духа» (которые, судя по всему, обозначают Свет, Жизнь и Тьму), очень напоминает каббалистическое «Древо Жизни».
К сожалению, порой происходит так, что в случае каких-либо катастроф или глобальных катаклизмов локально нарушается естественный круговорот жизни, а повальная, и тем паче резкая, смертность (скажем, из-за пожаров, проклятий, самой сути склепов и катакомб) повышает концентрацию тёмной энергии. Из-за дисбаланса не нашедшая разумный носитель энергия жизни обращается к мёртвой плоти, ведь человеческое тело всё равно остаётся высокоорганизованным сосудом. Жизнь, которая раньше была упорядочена дыханием, теплом и химическими процессами, внезапно лишается своих стихийных опор, оказывается заключённой в трупе, превращая тело в подобие элементаля — противоестественного, неустойчивого, но невероятно живучего.
В такой парадигме зомби — это такая же «ошибка», как неправильно свёрнутый белок (прион) или случайная мутация. С позиции тектологии Богданова (науки об организации в целом, предтечи более прикладной дисциплины в виде кибернетики Винера), зомби представляет собой пример дезорганизованного комплекса: здесь утрачен высший организующий центр (сознание), но сохранившиеся элементы (энергия жизни и мёртвая ткань) продолжают стихийное взаимодействие. Без сознания, без тормозных механизмов нервной системы, энергия жизни начинает двигаться по старым маршрутам, которые когда-то диктовались стихиями. Это похоже на электрические импульсы, бегущие по проводам, которые, увы, больше не ведут к лампочке: зомби движется, ищет, ест живую плоть не потому, что испытывает голод, а потому, что «память» энергии требует исполнения автоматических функций. Он может зайти в заброшенный трактир и «пить» из пустой кружки, потому что так диктует вечернее время, или бросаться на живого, потому что присутствие жизни — это триггер, энергетический раздражитель, активирующий бесконечный цикл охоты. Судя по всему, к умершим от их рук зомби сразу теряют интерес, оставляя их в состоянии, позволяющем телам стать такой же нежитью. Это не злые существа, но явления природы, такие же, как свист ветра в трубе или внезапный град. Они — чистый, лишенный разума закольцованный цикл энергии жизни, которую Гарретт, разрушая связующую тьму огнём или святой водой (вероятно, энергией света), высвобождает из плена тёмной энергии, поскольку без тьмы энергия жизни не способна функционировать в таком противоестественном сосуде, как труп; отсюда мы и можем лицезреть то, как зомби разрываются на куски в T1-T2 и как обращаются в прах в T3.
Другое дело обстоит с иной нежитью: хаунтами и призраками. Судя по всему, сознание в рамках вселенной Thief «материально», является отдельным пластом мироздания, тяготея к информации как первооснове, нежели к стихиям, и потому вышеобозначенная нежить представляет собой явления более высокого порядка, существ более сложноорганизованных, нежели зомби. В терминах Вернадского такой пласт можно было бы описать как своего рода «ноосферный след» — слой реальности, где информация и мысль становятся такой же геологической и физической силой, как стихии или энергия жизни.
Хаунты демонстрируются как переходная ступень между зомби и призраками, являясь в первую очередь такой же мёртвой плотью или чаще куда более истлевшими останками, которыми «рулит» энергия жизни, запертая тёмной энергией, но, в отличие от зомби, обременённые остатками сознания прежде живого тела. Более того, их «гибридность», скорее всего, выражается и в том, что хаунты являются в то же время и сосудом тьмы, который посредством энергии жизни проявляет более «метафизические» свойства, нежели у зомби: сохранившиеся навыки обращения с оружием, более «живую» биомеханику, «замогильный» смех. Однако сохранившиеся обрывки разума — лишь зацикленная пластинка из боли и страданий перед смертью, которая едва ли способна рефлексивно осознавать себя. «Изгоняется» тёмная энергия теми же средствами, что позволяет окончательно умертвить эти ожившие «одухотворённые» останки и рассеять запертые энергией тьмы фрагменты сознания-информации, возвращая этот «загрязнённый» информационный пласт в состояние покоя.
Призраки же отличаются от хаунтов тем, что являются целиком и полностью сосудами тёмной энергии, которые при помощи энергии жизни получают материальную оболочку неясной природы, сравнимую с «эктоплазмой»; эта оболочка, благодаря всё тем же остаткам сознания, представляет собой проекцию былого образа некогда умершего человека, и эти же фрагменты, напитанные энергией тьмы, проявляются в разумности, совершенно человеческой биомеханике, голосе в духе «реверсивной ревербации» и былых боевых навыках, включая магические (что, судя по всему, также сопряжено с метафизическими свойствами существа). К тому же, в черновых наработках Thief существовали спектры, левитирующая разновидность призраков. Методы противодействия призракам аналогичны методам против зомби и хаунтов, но способны рассеяться призраки и от череды ударов холодным оружием, что лишь подтверждает материальность «сосуда».
Тем не менее, несмотря на то что нередко призраки также заперты в петле предсмертных страданий, неразрешённых дел, фанатичности (как призрак капитана Уильяма Маркхэма) или несправедливой участи неупокоенного, видимо, в силу материальной отрешённости от собственных останков, они как нежить порой способны рефлексивно разорвать эту петлю, разобравшись в происходящем (в том числе и самостоятельно покинув эту плоскость бытия), идти на цивилизованный контакт с живыми, пусть это и не всегда способствует упокоению. Так, например, призрак Лорны, служанки в поместье лорда Гервайзиуса, убитой вместе с любовником ревнивым мужем, не мог упокоиться из-за всеобщего неведения о её участи и сокрытии тела в потайном отсеке библиотеки поместья.
Пример с призраком брата Муруса ещё более показателен: тот сумел разобраться в себе, но не был способен собственными силами обрести покой, а потому взамен на услугу попросил Гарретта провести ритуал с чётками, свечой, освящённым предметом и молитвой. Пожалуй, предвосхищая вопрос в духе «почему нельзя было прикончить, чтобы упокоить?», можно предположить, что для хаммеритской религии попадание в Чертоги Строителя в загробной жизни должно быть сопряжено с посмертным ритуалом, когда как насильственное уничтожение «еретично». К тому же, нельзя сказать, упокаивает ли такой метод призрака или просто сводит оттиск сознания в ничто, увеличивая энтропию (например, как паразиты-скексисы выпивали жизненную эссенцию другого вида, гельфлингов, не возвращая её в естественный цикл мира, в «Тёмном Кристалле» Джима Хенсона).
Самые же интересные формы нежити рождаются там, где концентрация тёмной энергии вкупе, вероятно, с большим количеством «обрывков» сознаний-информации, зашкаливает, и такие места, видимо, преодолевая какую-то качественную ступень эмерджентной сложности, обретают подобие собственного сознания неясной природы, слепленного из сонм предсмертных страданий и прочих чувств умерших, обременённого разумностью в духе «коллективного бессознательного места». Опечатанная Область Старого Квартала с «энергетическим сердцем» в виде Призрачного Собора (а именно одного из Разумных артефактов, Ока) демонстрирует воплощённую форму проекции в виде Огненной Тени, и можно предположить, что при жизни источник этого оттиска сознания являлся магом, как-то связанным со стихией огня или погибшим в огне; однако умертвить окончательно эту проекцию-нежить (вероятно, как раз в силу её природы) нельзя, лишь прогнать на время водяными стрелами. Аналогичная по природе проекция встречается в склепном комплексе Бонхард, который, по всему вероятию, также представляет собой «коллективное бессознательное места».
Куда больший интерес представляет собой печально известная Колыбель Шейлбридж из T3, которая проявляет беспрецедентный уровень разумности, поскольку способна не только создавать проекции, но и запирать в себе, в пределах своих владений, сознания, телесно живые и мёртвые, если хорошо «запомнит» их в своём «кластере коллективного». Так случилось с призраком девочки Лорил, которая смогла разорвать рефлексивную петлю, но чьё сознание оказалось запертым коллективным бессознательным Колыбели, пока Гарретт не уничтожил материальные свидетельства прежнего пребывания девочки в лечебнице, дабы Колыбель смогла «забыть» о её существовании.
Осуществлял он это через попадание в «прошлое» Колыбели Шейлбридж, когда лечебница ещё была действующей, видимо, как-то взаимодействуя с «информационным подпространством» разумной эмерджентной системы, и там Гарретт под личинами разных пациентов, «безопасными прокси-оболочками», сталкивался с проекциями Колыбели, а именно с тенями медперсонала, которые можно было «рассеять» оружием, но которые при нападении на Гарретта «выбрасывали» того из Вторичного Мира коллективного бессознательного места. Эту эмерджентную систему можно в определениях Мишеля Фуко можно определить как «гетерохронию» — пространство, где время не исчезает, а аккумулируется, становясь осязаемым, а согласно концепции Анри Бергсона о виртуальной памяти, можно предполагать, что Гарретт переместился в пласт реальности, где прошлое существует наравне с настоящим.
Впоследствии, чтобы самому выбраться из «запомнившей» его лечебницы-приюта, Гарретт в последний раз проникает в «прошлое» Колыбели, уже в виде себя самого (что, вероятно, в случае гибели там могло быть чревато), и разыгрывает свою смерть (выпрыгнув в окно башни персонала, что в настоящем времени давно обрушилась), убеждая Колыбель в своём «несуществовании». В терминах Бодрийяра, Гарретт совершает здесь виртуозную «семиотическую диверсию» против знаковой системы места: выпрыгнув в окно башни персонала во Вторичном Мире, он создал тем самым симулякр собственной гибели. Поскольку разумная Колыбель оперирует больше не физической реальностью, а информационными кодами и знаками, этот убедительный образ смерти принимается системой за саму смерть, и, обманув алгоритмы «разумного места», Гарретт убеждает Колыбель в своём «несуществовании», заставляя её аннулировать информацию о себе и буквально вычеркнуть его из своей «базы данных».
Примечательно, что неудача под чужой личиной лишь «выбрасывала» его в реальность, обрывая так называемую «сессию связи». Однако, чтобы самому выбраться из «запомнившей» его лечебницы-приюта, Гарретт в последний раз проникает в это подпространство уже в виде себя самого, что в случае гибели было чревато окончательным поглощением его личности коллективным бессознательным места.
Отдельного внимания заслуживают Куклы в виде забинтованных истлевших останков пациентов с клетками на кистях и голове, с неестественно дёргающимися движениями, в присутствии которых начинает сбоить освещение. Сложно сказать, являются ли они простой нежитью как зомби (умерщвляются они теми же методами), однако принимая во внимание особенности «разумного места», можно предположить, что их существование также сопряжено с деятельностью Колыбели.
Резюмируя, следует отметить, что привычная на первый взгляд концепция нежити во вселенной Thief на деле предстаёт весьма любопытным художественным пластом на стыке мистики, эзотерики, научного (насколько это возможно) подхода и даже психологии.
|
